TV
Капитан киевского «Динамо» Александр Шовковский пообщался с журналистами после окончания вчерашнего матча против французского «Генгама».
— Ничего страшного не произошло. Да, мы проиграли эту битву, но мы не проиграли сражение. Понятно, что тяжело было играть вдевятером против одиннадцати игроков, да еще и в тех обстоятельствах, в которых мы оказались.
Но я хочу обратиться к нашим болельщикам: 26 февраля у нас тоже должно быть преимущество, нам нужен двенадцатый игрок! Я просто прошу вас прийти нас поддержать. Потому что то что сегодня было на футбольном поле: и отсутствие фэйр-плей со стороны игроков «Генгама», и какие-то, на мой взгляд, не очень правильные судейские решения, — все это мы с вашей поддержкой должны преодолеть в ответной игре и выиграть это сражение.
— В перерыве вы долго говорили с арбитром. Он что-то объяснил?
— По-моему, с ним бесполезно было разговаривать.
— Евгений Хачериди также побежал к арбитру...
— Это не обсуждается.
— Может быть, он нервничал, потому что не попал в стартовый состав?
— Кому играть, кому нет — решение принимает тренерский состав. Может быть, ему надо задуматься, как он себя ведет, как тренируется...
— Что было в раздевалке в перерыве?
— Это не обсуждается.
— Но все-таки — о чем говорил тренер?
— Мы остались в меньшинстве и решали вопрос относительно тактического построения и ведения игры в этой ситуации.
— Президент клуба сказал после матча, что он доволен тем, что увидел команду...
— Да, ребята, которые оказались в сложной ситуации, бились, боролись так, как могли. Понятно, что мы не могли вести игру, комбинировать, взаимодействовать в организации атак. Нам важно было сыграть в обороне. Но — мы сыграли только первую половину этого противостояния, у нас еще есть ответная встреча, и по ее результатам можно будет делать какие-то выводы.
— Прокомментируйте кадровую ситуацию после этой игры.
— У нас вылетело четыре. Ну, точно — три: Ярмоленко, Беланда и Сидорчук. Будем исходить из того, что есть. Поэтому повторюсь: нам очень нужна поддержка двенадцатого игрока 26-го февраля.
— Вы говорили уже с Ярмоленко? Он, наверное, чувствует несправедливость того, что произошло?
— Не обсуждается.
